1
Барабанщик!
Бедный мальчик!
Вправо-влево
не гляди!
Проходи
перед народом
С
Божьим громом на груди.
Не
наемник ты – вся ноша
На
груди, не на спине!
Первый
в глотку смерти вброшен
На
ногах – как на коне!
Мать
бежала спелой рожью,
Мать
кричала в облака,
Воззывала:
– Матерь Божья,
Сберегите
мне сынка!
Бедной
матери в оконце
Вечно
треплется платок.
–
Где ты, лагерное солнце!
Алый
лагерный цветок!
А
зато – какая воля –
В
подмастерьях – старший брат,
Средний
в поле, третий в школе,
Я
один – уже солдат!
Выйдешь
цел из перебранки –
Что
за радость, за почет,
Как
красотка-маркитантка
Нам
стаканчик поднесет!
Унтер
ропщет: – Эх, мальчонка!
Рано
начал – не к добру!
–
Рано начал – рано кончил!
Кто
же выпьет, коль умру?
А
настигнет смерть-волчица –
Весь
я тут – вся недолга!
Императору
– столицы,
Барабанщику
– снега.
А
по мне – хоть дно морское!
Пусть
сам черт меня заест!
Коли
Тот своей рукою.
Мне
на грудь нацепит крест!
11 ноября 1918
Молоко
на губах не обсохло,
День
и ночь в барабан колочу.
Мать
от грохота было оглохла,
А
отец потрепал по плечу.
Мать
и плачет и стонет и тужит,
Но
отцовское слово – закон:
–
Пусть идет Императору служит, –
Барабанщиком,
видно, рожден.
Брали
сотнями царства, – столицы
Мимоходом
совали в карман.
Порешили
судьбу Аустерлица
Двое:
солнце – и мой барабан.
Полегло
же нас там, полегло же
За
величье имперских знамен!
Веселись,
барабанная кожа!
Барабанщиком,
видно, рожден!
Загоняли
мы немца в берлогу.
Всадник.
Я – барабанный салют.
Руки
скрещены. В шляпе трирогой.
–
Возраст? – Десять. – Не меньше ли, плут?
–
Был один, – тоже ростом не вышел.
Выше
солнца теперь вознесен!
–
Ты потише, дружочек, потише!
Барабанщиком,
видно, рожден!
Отступилась
от нас Богоматерь,
Не
пошла к московитским волкам.
Дальше
– хуже. В плену – Император,
На
отчаянье верным полкам.
И
молчит собеседник мой лучший,
Сей
рукою к стене пригвожден.
И
никто не побьет в него ручкой:
Барабанщиком,
видно, рожден!
12 ноября 1918