Мы были вместе. Враг наш
был громаден.
Но против числ имели
числа мы,
И блески молний против
тьмы,
И гнев красивых против
низких гадин.
Я говорил: – «Спешить
ли нам с борьбой?
Иль в тишине верней
удар готовить?» –
Но вы сказали: – «О,
певец! Лишь пой.
Мы победим. Враг
побежит гурьбой.
Ты – пой. Умей
мятежность славословить.
Ты песню лучше ведаешь,
чем меч.
Шутя, мы с первого
удара
Весь вражий стан сметем
в огнях пожара!» –
О, не всегда возможно
остеречь!
Предостеречь – до
верного мгновенья –
Так жаждал я. Сказали
мне: – «Молчи.
Не говори. Иль пой.
Умножь стремленье.
Отточены у нас мечи.
Готовы мы, готовы для
отмщенья.
Любой из нас костром
сверкнет в ночи!» –
И я запел. И ярко было
пенье.
И клялся я, что буду
верен вам.
Сказал: – «Не изменю.
Но смерть врагам.
Иль месть – от
побежденных. Месть, а там –
Будь то, что будет. Или
вам – презренье.
Кто поднял меч, кто бой
начать умел,
Пусть победит, иль в
мщеньи будет смел».
Ну, что ж? Не пел ли я?
Так петь не может
Никто другой.
Мой стих звучит, как
звук волны морской.
Но песня в пораженьи не
поможет.
А вы сошлись опять на
звоны слов?
Вам блеск стиха –
приятней взмаха стали?
Уж не поплакать ли нам
вместе от печали,
Меланхолически, что мы
слабей врагов?
Мы связаны. Где месть?
Где наше мщенье?
Вожди борцов! Ваш пыл
довольно мал.
Я жду – от вас
достойного свершенья.
Не от себя. Что я
сказал, сказал.